– На большие тракторы, например, К-700, я и не собирался садиться, – говорит Степан Алексеевич. – Для меня привычными были небольшие машины, такие, как ДТ-75, который стал для меня первым трактором после окончания училища. Потом, конечно, была другая техника, но всегда любил, чтобы трактор был мобильным и манёвренным, как танк Т-34.

Мы сидим со Степаном Карновичем в уютной и аккуратной веранде его кирпичного дома. На стене – его портрет. Снято, судя по всему, давно, но особых изменений в облике собеседника не наблюдается: живой, подтянутый и очень энергичный.

– Как весна начинается, – делится он своим рецептом сохранения бодрости, – так я сразу на свой участок и целыми днями занимаюсь огородничеством. Лучшее средство от хвори и хандры. Да и огород как бросишь? В селе и так полно заросших травой огородов.

Степан Алексеевич родился в Читинской области в первый год Великой Отечественной войны.

– В нашей семье было семь детей. Отца и двух старших братьев забрали на фронт, – вспоминает он. – Отец-то прошёл войну и домой вернулся, а братья сложили голову.

В тяжёлое послевоенное время многие подростки, особенно из рабочих семей, не имели возможности получить среднее образование, а потом продолжать учёбу в вузе или техникуме. Потому-то семилетка считалась вполне достаточным образованием, чтобы начать выбор своего жизненного пути.

– Семь классов окончил, – продолжает Степан Алексеевич, – исполнилось 15 лет, и пошёл я работать в колхоз «Комсомол Севера». К тому времени мы всей семьёй уже перебрались в Овсянку. Поработал два года, и меня направили на курсы трактористов в Белогорск.

После учёбы его отправили на работу по месту жительства. Правда к тому времени колхоз «Комсомол Севера» стал совхозом «Зейским». Но в принципе это дела не меняло – поля остались прежними, а задачи сельскохозяйственного предприятия – неизменными.

– Небольшие в ту пору были поля, по полтора-два гектара, – рассказывает ветеран. – А потому для их обработки нужна была соответствующая техника. Вот, наверное, откуда у меня любовь к небольшим тракторам, на которых удобно работать на ограниченных площадях. Потом уже когда мелиораторы подключились, то посевные площади стали куда больше, было где развернуться на тяжёлой технике.

На посевной трудился на ДТ-75. За рабочий день засевали по 50 гектаров при норме 30. Но это только так говорится – «рабочий день». На самом деле начинался он в пять утра и заканчивался, когда время было уже к 11 вечера. Нынешняя молодёжь, наверное, и не представляет, как можно вот так работать. А мы работали. Посевная закончится, начинаем готовить технику к сенокосу. Цепляешь к трактору пресс-подборщик – и на заготовку сена.

– А путёвки на курорт или в санаторий давали?

– Не было для нас никаких путёвок. Те, что приходили на совхоз, распределялись между начальством или конторскими работниками. Я ни разу никуда не ездил.

Я был звеньевым, а потому когда приезжали всякие проверяющие – инспектирующие, то спрос был с меня. Некоторые требовали, чтобы работа выполнялась по директиве. Например, сено в валках ещё сырое, а требовали немедленно приступить к прессованию. Отказывался. Работать нужно не по установке сверху, а по уму.

Помню, отправили нас на вспашку: два гусеничных трактора и «Кировец». А тракторист на «Кировце» любил выпить. Ну, он в низинку отъехал, выпил и спит, а мы с напарником пашем. Тут приезжает первый секретарь райкома Дмитрий Данилин смотреть, как идёт пахота. Видать, знал, какая техника должна здесь работать, и сразу с вопросом, а где «Кировец? Я говорю, откуда мне знать, у меня своя работа, норму вспашки надо выполнять. Но он нашёл этого тракториста. Пошумел, конечно. Горячий был мужик.

Был я и секретарём комсомольской организации. Пришлось поездить по различным областным форумам и конференциям. Посылали в Москву, но не поехал – дети были маленькие, да и жена забастовала.

На земле отработал я лихо – от звонка до звонка, а записи в трудовой книжке на первых двух страничках уместились. Такая уж жизнь сложилась. Вот уже 78-ю весну встретил. Внуки и правнуки у меня, дети рядом.

Записей в трудовой книжке о деятельности действительно немного. Зато изобилуют они там, куда записываются различные награды и поощрения. Но, удивительное дело, при обилии наград и грамот Степану Алексеевичу с трудом удалось получить звание «Ветеран труда». Награды-то есть, пояснили ему, но они не те, при наличии которых можно получить «ветерана». Помогла армейская медаль, вручённая ещё во время службы. Хотя, по большому счёту, ветеранское звание мало что даёт. За одно только тепло от котельной сейчас приходится платить ежемесячно свыше восьми тысяч рублей: для пенсионера – сумма неподъёмная.

– Когда я сейчас смотрю на заросшие поля, где мы когда-то работали, – душа вянет, – с горечью говорит Степан Алексеевич. – Вот, веришь слову, плачу, когда всё это вижу. Куда всё подевалось? Почему мы стали такими, что никому ничего не нужно? Вот случись так, что и поля будут, и техника новая, так ведь некому работать на ней. Не умеют работать, потому что нет того стремления, которое было у нас. И уже не будет таких, какими были мы. Не будет.

Григорий Филатов.