История освоения Зейского района глазами очевидца

Сто лет тому назад

Наш земляк, краевед, член Российского союза писателей Виктор Романцов в 2019 году издал книгу «Дела давно минувших дней», пользуясь рукописью Анатолия Улискова, написанной более 30 лет назад. В дневниковых записях Анатолия Филипповича есть описание жизни родственников, но также имеются воспоминания об исторических событиях почти  столетней давности. Его детство прошло в Заречной Слободе, Зее, Дамбуках, жила семья и в Бомнаке, которому в этом году исполняется 135 лет. Поэтому наверняка будет интересно прочитать на страницах «Зейских вестей сегодня» записки очевидца «давно минувших дней». Им будет посвящена серия публикаций.

Марина ТИШКОВА.

Предисловие

В предисловии к своей книге Виктор Романцов написал: «Относительно недавно в моих руках совершенно случайно оказались 7 папок (из 10) рукописных записей незнакомого для меня человека – Анатолия Филипповича Улискова. До того, как попасть ко мне, они около тридцати лет передавались из рук в руки. Маршрут их перемещения был долгим и длинным: из Ярославля в Ленинград (тогда ещё), оттуда – в Зею, к родственникам. Они направлялись в эти адреса в надежде на то, что, возможно, будут опубликованы или в крайнем случае помогут наследникам Улисковых-Аслановых освежить свою память, узнать неизвестные им подробности из жизни их далёких родственников. А я публикую рукописи в расчёте на то, что, может быть, ещё живы дети тех, о ком он рассказывает в своих воспоминаниях. Надеюсь, что они будут также интересны тем, кто увлечён изучением истории родного края, исследованием своей родословной. Время неумолимо отделяет нас от событий начала и середины 20-го века. Эпохи освоения нашей зейской земли, когда на ней проходило становление новой власти – советской.

Читая эти записи, понимаешь, насколько сильно изменились жизнь и мировоззрение людей, произошла переоценка каких-то ценностей, да и в жизни самих населённых пунктов, о которых идёт речь в воспоминаниях, произошли существенные изменения.

А названия таких селений, как Потехино, Дамбуки и Журбан, совсем исчезли из употребления. Место их расположения затоплено водами Зейского водохранилища.

Публикуемый материал – это только часть того, что мне досталось. К великому сожалению, воспоминания автором не были закончены или были утрачены навсегда. Я благодарен Екатерине Викторовне Шкробовой, наиболее близкой родственнице Федора Ивановича Улискова, за то, что она рассказала мне некоторые подробности о самом авторе и его жизни, Николаю Иосифовичу Абоимову за то, что он сообщил мне о существовании рукописных записей, а также Галине Фёдоровне Машкиной, которая сохранила эти материалы.

Новый район

Весной 1930 года произошли изменения в службе моего отца. Для лучшей организации работы с местным туземным населением, лучшего его обеспечения и приобщения к новой жизни из Зейского района был выделен новый район – Зейско-Учурский, с центром в посёлке Бомнак. По площади в новый район вошла примерно половина Зейского района. Но и эта половина была огромна: с запада на восток от Унахи и Брянты до верховьев реки Маи километров 400, а с севера на юг от Станового хребта до Уркана и Огорона километров 200. Вся верхняя Зея от посёлка Потехино до вершины (истока) с притоками Брянтой и Унахой, Утугеем, Мульмугой, Сугджаром и Током, Купури, Арги, Урканом и множеством других рек и речек вошли в новый район. По тайге в бассейнах этих рек жили и кочевали орочёны. В то время их называли «туземцами». И район назывался туземным. Был создан после съезда тузрик (туземный райисполком). Председателем тузрика был избран орочён, а его заместителем – русский, им стал Рубцов. Райком партии возглавил Торпищев. Кооператив стал называться райинтегралсоюз «Орочён». Его председателем был избран наш отец. Его заместителями были: по торговле Семён Михайлович Овдеенко, главным бухгалтером Иван Михайлович Усынин. В управлении кооператива работали: Георгий Спиридонович Коломин, Соловьёв, Шепилов, Артюшенко.

Филипп Улисков (справа) с председателем Зейского райисполкома Кручининым (репрессирован), пос. Бомнак, 1932 г.

Русских посёлков в новом районе было всего три: это столица района Бомнак с населением человек 150-200. Потехино – человек 50-60 и небольшой золотой прииск Николаевский. Орочёны в посёлках не жили. Они жили в тайге и не постоянно на одном месте, а кочевали на своих оленях по всему этому огромному району.

Улисков Анатолий Филиппович

Кроме трёх посёлков, по реке Зее от Потехино до Бомнака было три-четыре зимовья: Емельяново, Доровских, Даенинское. На этих зимовьях жило по одной семье.

Числа 5 июня 1930 года, когда вода на реке после весеннего таяния снега была ещё высокой, наша семья первым пароходом выехала из Дамбуков к новому месту жительства в посёлок Бомнак.

Переезд

В Бомнак мы переехали 7 июня 1930 года в тихий, солнечный и тёплый день самого начала лета на пароходе «Большевик». Судно остановилось и разгружалось почти напротив нашего дома. В селении не было постоянной пристани или причала. В зависимости от уровня воды в реке пароход мог причалить в трёх местах, там, где сделаны взвозы от реки на крутой берег.

Отец ещё раньше приезжал на Бомнак и вместе со своими помощниками решил, где и как разместить семьи всех переезжающих из Дамбуков сотрудников правления кооператива. Нам достался небольшой дом, принадлежавший райинтегралу «Орочён». Это был обыкновенный сибирский бревенчатый дом с открытой верандой вдоль одной из стен, тремя окнами на южную сторону, двумя окнами на восток и ещё одним окном на веранду. В доме было две комнаты, кухня не была отгорожена. Мне особенно понравился двор, он был огромным и как бы в двух уровнях. Во дворе были стайка, просторная русская баня с каменкой, топившаяся по-чёрному, дальше – стайки для скота и вдоль забора длинные поленницы сухих лиственных дров.

Бомнак расположен не на самой реке Зее, а на её протоке, километрах в трёх от её устья. В посёлке было 35-40 домов, располагались они в одну улицу по высокому берегу, примерно на полкилометра от впадения в протоку речки Бомнак. Наш дом стоял в верхнем краю посёлка, рядом с большим бревенчатым домом, где в одной его половине располагался магазин, а в другой – контора кооператива. Около магазина стояли три амбара с товарами магазина, а дальше шёл большой огороженный двор, где были три дома кооператива и конюшни для кооперативных лошадей.

За этим двором, отделённый от него большой поляной, стоял склад «Союззолота» прииска Николаевский, который базировался километрах в 40 от Бомнака на север. Склад его управления располагался в посёлке как промежуточный для хранения прибывающих по реке грузов. Из него по Николаевскому тракту грузы перевозили на лошадях круглый год. На прииске жило немного рабочих. В их числе были и китайцы, застрявшие у нас на Дальнем Востоке после закрытия границы с Маньчжурией. Для пополнения рабочей силы в 1930–1932 годах на прииск, через Бомнак, на пароходах привезли около сотни семей спецпереселенцев – раскулаченных крестьян из Белоруссии и Украины. Несколько семей этих переселенцев оставили для работы в Бомнаке.

Рядом с нашим домом жила семья Шемелиных, у которой были два дома. Один использовался для размещения райкома партии с одним секретарём и райисполкома с одним заместителем председателя. Председателем райисполкома был назначен орочён, который большую часть времени проживал с семьёй в тайге.

Сам Шемелин, как зажиточный золотоискатель, а также торговец Соловьёв были из числа раскулаченных. Дом у него отобрали, хозяина выслали, а семье оставили меньшую старую половину дома, дети затем разъехались. За Шемелиными располагались три дома. В одном сначала был магазин «Союззолота», а потом после ликвидации торговой точки в нём стала жить семья зампредседателя райисполкома Рубцова. В другом жили две или три семьи спецпереселенцев. А в третьем – склад, переоборудованный в последующем под школу на две классные комнаты. Жил в посёлке с женой и приёмной дочерью Карелин, отличный плотник. Особенно удавались ему лодки. Мне он запомнился как замечательный рыбак, он умудрялся ловить редких в этих местах осетров.

Примерно в 20 километрах выше Бомнака, недалеко от устья, по реке Арге есть несколько плёсов, которые так и назывались – Карелинские. Сам он был человеком малообщительным. Впрочем, почти все таёжные люди нелюдимы, но он даже среди них выделялся своей замкнутостью. За домом, где позже жил орочён – председатель райисполкома, начинался Николаевский тракт.

В Бомнаке в те годы была больница с врачом и одним фельдшером, почта с одним работающим там человеком, интернат со своей столовой, домики «Союзпушнины», поселковый клуб, а также пекарня с хлебным магазином. Строили баню-прачечную, но её так и не запустили. Потом переделали под жильё.

Вольное детство

Первые два года нашей жизни в Бомнаке, с лета 1930 по лето 1932 года, как и три последующих, оставили в моей памяти самые яркие впечатления. Это были годы светлого и вольного детства на лоне природы. Отец был постоянно занят своей службой, работой, частыми и длительными командировками. Мать, занятая больше нашими младшими братишками и сестрёнкой, огородом, коровой, домашними делами большой семьи, а часто и шитьём палаток, давала нам с Николаем, а особенно мне, как старшему, много свободного времени. Летом мы целыми днями пропадали на реке, на улице в посёлке. Благо, что река наша была не основным руслом быстрой Зеи. Но потом, после нескольких наводнений, а они на Зее были часто, река изменила своё русло, и Бомнак оказался на большой протоке длиной километров 5-6 и шириной от 50 метров у истока до 100 метров внизу. В большую воду протока была почти такой же полноводной и стремительной, как и сама Зея. Но затем протока у своего истока почти пересыхала, и течение становилось очень медленным, а с наступлением жары почти полностью останавливалось. Купались мы в жаркие дни по шесть-семь раз в день. От города Зеи до Бомнака – по реке немногим больше 300 километров на север. Но разница в климате заметна резкая. Климат суровее. Если в Зее к 1 мая снег уже почти весь растаял, а числа 5-7 мая начинался ледоход, то в Бомнаке 1 мая снега еще много.

Ледоход здесь проходит только в середине мая. Весна идёт дружная, а с середины июня начинается жаркое лето. Длится оно до середины августа. К 1 сентября становится прохладно, ночью появляются крепкие заморозки – инеем убивает всю огородную растительность. Утки и гуси начинают улетать на юг, и к концу сентября их совсем не остаётся. В Зее же числа 8-10 октября ещё можно ходить на охоту. С октября морозы крепчают. Подсохшая земля замерзает, а числа 15-20 октября выпадает первый снег и на подмёрзшей земле уже не тает. Можно обувать унты или валенки, и они не намокнут.

Один класс на всех

1 сентября я пошёл в первый класс. Школа тогда располагалась в нижнем краю посёлка, и ходить мне было далеко. Она была четырёхклассной, обучалось всего человек тридцать. Занимались все в одной большой классной комнате с четырьмя рядами парт. По ряду на один класс с одним учителем. Звали его Юлианом Филипповичем Ходоновичем, мы называли его за глаза – Миллион Филиппович. 

Учёба мне давалась легко, так как я ещё дома научился читать и считать. Дети орочёнов жили в интернате. Конечно, не все учились, многие потенциальные ученики жили и кочевали с родителями по тайге. Учились они на русском языке, так как эвенкийской письменности тогда ещё не существовало. Где-то к 1932 году прибыли учебники для начальных классов на эвенкийском языке на основании латинского алфавита. Мы тоже стали изучать этот язык. Пришло указание о том, что название народности орочён неправильное, следует их называть «эвенки».

Как сказано в Большой советской энциклопедии, орочёны – это старое дореволюционное название группы оленных эвенков, живущих к востоку от Байкала, в том числе в северных районах Амурской области. Слово «орочён» происходит от эвенкийского слова «орон», что означает «олень». Сами орочёны с энтузиазмом восприняли новое название своей народности. И в самом районе перешли на это название. Позднее, уже с 1937 года, эвенкийская письменность с латинского алфавита была переведена на русский.

Эвенки, как взрослые, так и дети, быстро усвоили русский язык и все хорошо на нём разговаривали. После окончания четырёх классов начальной школы наиболее способных эвенков по их желанию или просьбам родителей направляли на учёбу в Иркутск или Ленинград в институт народов Крайнего Севера. Первым из Бомнака на обучение в Ленинград отправился Михаил Романов, к этому времени он уже был взрослым и года через четыре-пять вернулся домой и стал работать заместителем районного прокурора. Позднее почти ежегодно направляли одного-двух учеников, имевших студенческий возраст. Уехал в Ленинград мой хороший приятель эвенк Санька Яковлев, затем Ганя Дьяконова, Сидор Романов и другие.

Как-то в 1931 году мы узнали, что из Дамбуков приехали знакомые нам Желонины, и что разместили их в старом клубе. Мы с братом Николаем тут же побежали в клуб. На полу у печки увидели сложенные в кучу вещи, на которых сидела, пригорюнившись, семья Желониных. Среди них не было самой старшей дочери и двух младших. Мы пригласили своего бывшего друга Саньку к себе в гости, но его мать не отпустила. Мы радостные сообщили своей матери о приезде наших друзей по Дамбукам, на что она ответила: «Чему вы радуетесь? Им же плохо. Их выслали». Через два-три дня их поселили в доме Константиновых, где условия были лучше. Трудно жилось Желониным. Особенно тяжело переживала своё новое положение «спецпереселенки» их средняя дочь Нина. Летом она переехала работать на прииск Николаевский, но и там не смогла смириться со своей судьбой и покончила с собой. 

Года через два-три Саньку забрала с собой старшая сестра, и он уехал на прииск Ясный. По прошествии многих лет я узнал, что мой друг Александр Желонин погиб на фронте.

(Продолжение следует).